RomaNik (romanik) wrote,
RomaNik
romanik

Category:

Как я объел старушку...

Меня тут попросили на вопросы ответить по 19 августа.
Я там тусил когда-то.
1)Где Вы были 19 августа?
2)Каково значение августовских событий 91-го года для России?
3)Удалось ли реализовать те идеи, которые отстаивали защитники Белого дома?

Ну я и ответил в духе:
1) на баррикадах
2) историческое
3) да

Потом решил что-нибудь поподробнее расписать… Ну вы знаете: танки, листовки, Ельцин, радио «Свободы» и ложь «родного»ТВ, «Лебединое Озеро» и «конференция дрожащих рук» и прочее.

Решил, да не смог. Один микроскопический эпизод постоянно заслоняет в моей памяти эпохальные события и пробивает меня, господа, на реальные «сопли».


Помню, как по утрам «кооператоры» подвозили пирожки и кофе. Но только утром. Ещё до митингов. Несколько лотков типа тех, что и сейчас стоят у метро. Наливают кофе. Раздают горячие вкусные пирожки. Все – бесплатно. И это было так естественно! Но я не об этом.

Рядом с этим великолепием общепита стоит старушонка – божий одуванчик. Держит в целлофановом прозрачном пакетике самодельные бутербродики. Не жившие в СССовке могут не помнить этих пакетиков. Когда-то прозрачные. Несколько раз стиранные и ставшие жевано-матовыми. Хранимые в каждом хозяйстве «на всякий случай». В этом жеванном, видавшем виды пакетике – старушечьи бутербродики: черный хлеб, докторская колбаса, та колбаса, которую делали, по слухам, из туалетной бумаги. Впрочем, это был один из самых вкусных «изысков» советской гастрономии. Поэтому легко было понять, что в пакетике лежала солидная часть старушечьей пенсии и все её возможности в этом жестоком социалистическом мире: «достать», «отстоять», «выменять», «сохранить»….

Ну так вот.… И хлеб в пакетике слега покрошился. И бутеры – помялись. И соседнее благоухание пирожков и кофе... Все было против бабули. А она стояла и жалобно и растерянно предлагала свои кулинарные «произведения» проголодавшимся ночным «защитникам». И тихо просила: «Ребята, возьмите, ну возьмите. Я сама делала». А «ребята» шли и шли мимо…В едва слышимом голосе чувствовалась грусть и легкая обида: «ну что же вы… Я же сама делала…».

Встала, как и все старики, рано утром. По радио продолжали рассказывать, что «по прежнему толпа пьяных бандиствующих элементов окружает здание правительства Российской Федерации» (или как его тогда называли?)

Заторопилась. Захлопотала. Достала из хлебницы уже не свежий хлеб, аккуратно, стараясь не ронять крошек, порезала. Достал «колбаску», хранимую до следующего месячного пайка в магазине «Ветеран». Вздохнула. Хотела внукам оставить. Начала делать простенькие бутербродики. Отогнала кота, яростно мяукающего и ошалевшего от запаха мяса. «Брысь. Это – ребятам». Потом, подумав, сжалилась и бросила ему колбасные «шкурки». Взглянула на часы. Охнула. Сняла с батареи сохнувший пакетик и торопливо завернула в него еду. Засеменила к выходу.… Из радиоприемника стальным радостно-торжественным голосом диктор зачитывал первые указы Государственной Комиссии по Чрезвычайному Положению…

И вот стоит она со своей бесхитростной снедью у Белого Дома. И никто её не замечает. Её маленького гражданского подвига. Ещё бы! На слуху «настоящие» герои, кругом запах «настоящих» пирожков…

Кажется, это была самая стремная ночка. Когда стреляли. Когда мы ждали танки. Но, честно скажу, вид этой растерянной старушонки тыкающей всем свой жалкий пакетик на меня произвел большее впечатление, чем знаменитый проход Ростроповича (он прошел в метре от меня) в Белый Дом ночью.

Я не выдержал. Изобразив на лице голод, свойственный революционерам, я деловито прорылся в протянутом пакетике, выбрал, для правдивости, аж два бутера (а они были совсем небольшие; этим старикам трудно кусать, и они делают их поменьше). И начал сурово и сосредоточенно их перемалывать, старательно чавкая. А видок у меня был нормалек: невыспавшийся и лохматый, с бородой, в солдатской шинели, взятой для тепла на ночь.

Вы бы видели, с каким облегчением осчастливленная старушка смотрела, как я поглощаю её последние запасы съестного. Стояла, сложив на груди руки и довольно и радостно улыбалась. Режиссеры используют этот образ, образ деревенской бабули кормящей последним проходящих солдат, чтобы выбить «слезу». Режиссерам-то этот трюк со мной не удавался. Другое дело жизнь, скажу я вам…

Есть мне не хотелось. Хлебцы были безвкусные. Я отвернулся хлебнуть халявного кофе и больше уже не увидел маленькой бабули за спинами прибывавших к дневному митингу людей.
Тогда этот эпизод мне показался мелким на фоне исторических событий тех дней. Затем начали забываться и сами исторические события.

Но странное дело. Никак не шла из головы эта сцена. Что-то было в ней для меня такое… настоящее… завораживающее…

Прошло несколько лет, прежде чем до меня дошло, что ни разу до и ни разу после этого мне не удавалось наслаждаться Настоящим Хлебом Своей Родины.

[Пара поздних апдейтов (click to open)][Update of 06/10/2013]
Добавлю-ка пару фоток в тему, раз уж они под руку подвернулись.

1991-хлеб
[Update of 08/10/2013]
Ладно. Раз уж недавно отсканировал. На следующее, победное утро пожиратель старушкиных бутербродов и его шинель выглядели так:

august_sm
(да детишки, именно так выглядит мгновенный снимок Polaroid, о котором вам рассказывали на уроках "Курьезы технического прогресса".)

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments